Мы гуляли в Осени. Хотя ей все равно, был ли ты сам, или вас было несколько, или тебя было несколько. Твои личности, гуляли они сами или вместе с тобой. Ведь она одна. Что ей до тебя.

Не все равно тем, кто не в Осени, тем, кто попал туда насильно. Они наблюдают за тобой с опаской.

Если вы гуляете кампанией, и кто-то подбрасывает охапку желтых в небо и улыбается, пока они спускаются обратно на землю. Люди кивают и отворачиваются. Они понимают. А если один человек, повернув с акведука в кулуар, и идти он будет по бульвару, увидит листья и подбросит их в небо. Сам один. Посмотрят на него люди и подумают недоброе. И скажут они, что закрыть его надо, что с катушек слетел он.

Но можно не смущаться, забыть о тех. И пить бехеровку в еще не открывшимся кафе.  А потом смотреть на туман. Или найти пиво, оставленное кем-то на перилах моста. Бросить курить или начать что-то иное.

Можно ждать. Осенью можно ждать сколько угодно, но не кого угодно. Можно говорить о них, а мечтать о ней.

Но потом найти клетчатый плед и успокоиться. Согреться.

Это все можно осенью. Осенью можно много чего.

Фууух. Завтра наступит через 5 дней.

 

За 9 дней

Я не утонул во время шторма в открытом море.

Меня не избили матросы.

Хасан не отравил меня чебуреком, зато Юркюль достал меня шаурмой.

Я был на пляже, на котором не бывают люди. А только лисицы, которые питаются ягодами.

Я научился сидеть на камне, смотреть в море и не думать ни о ком.

Я разучился не бояться тёмной глубины.

Я смеялся под шалфеем.

Я не смог заплакать.

Ковырялся пальцем в черных потеках нефти утром, а вечером узнал, что это были мозги.

Меня уличили в уголовном преступлении, но, совершив еще одно, я избежал наказания.

Я был в город, в котором с тобой могут разговаривать часами, а потом, узнав, откуда ты приехал сказать: «Аа, тогда тебе туда, а мне туда» показав при этом два раза указательным пальцем. Каждый раз в противоположные стороны.

Надеюсь, что выбрал правильную.

( Read more... )
 </div>

            Пару недель назад я вернулся из Львова. Мои воспоминания вернулись домой. Но что-то останется в городе Льва навсегда. Жаль, что никак не могу понять, что именно.

            Львов для меня всегда останется городом мистики и приключений, которые подстерегают, а иногда и поджидают тебя не только за каждым углом, но возможно и в чашке дымящегося кофе. Стоит только присмотреться.
            Вот я и смотрю на фасад обычного львовского дома и вижу масонский глаз, заключенный в пирамиду, ко всему еще и окруженный лучами. Я отворачиваюсь и вижу вывеску с изображением сидящего человека в черной одежде и капюшоне. На другом доме виднеется рыба, которую стошнило прямо на улице. И это только крупица того, что разбросано по всему древнему городу. А ведь кто-то продумывал, планировал, рисовал или лепил все эти странности с целью, совершенно неведомой мне.            С помощью сообщника мне удалось пробраться в одну из самых таинственных комнат известной музей-Аптеки. Отодвинув две картины, стоящие на подходе к деревянной винтовой лестнице, мы попали на верхние этажи музея, совершенно недоступные обычным туристам. В комнате витал дух алхимии и еще черт знает чего (уверен, что только он и знает). Было Страшно интересно. Но красная мигающая лампочка (или глаз) спугнули дальнейшие расследования. Я вышел на освещенную октябрьским солнцем улицу, побоявшись взять с собой колбочку с неизвестным содержимым, найденную в одном из ящиков музей-Аптеки. Я не жалею.
               Помимо гостеприимных и открытых коренных жителей Львова, совершающих вечерние дефеляды и променады, город был наполнен другими, не менее странными, чем улицы, людьми. Все они, бесспорно, были сумасшедшими, но каждый был лишен ума по-своему. От их количества на ромбовый метр, создавалось впечатление, что в те дни во Львове проходил какой-то слёт, съезд, а может симпозиум на тему открытых дверей в психбольницах. К удивлению, все эти факторы совсем не отпугивали, а наоборот придавали прогулкам особый колорит. 
               За время пребывания в столице Галиции было выпито несметное количество кофе, тем более что поездка совпала с фестивалем, посвященному этому напитку. Каждая кофейня старалась быть уникальной, непохожей на другие. Но больше всего мне понравилось арт-кафе "Під Клепсідрою" в составе клуба "Дзига". Там царила неповторимая атмосфера уюта и спокойствия. В таком месте я бы хотел собираться с друзьями и проводить там зимние или какие-угодно вечера. Как я узнал, оформление в этом кафе меняется раз в месяц. Я попал на анатомико-географическую инсталляцию: во флаги разных стран были врисованы всевозможные человеческие органы. Не пугайтесь, смотрелось все это очень органично и красиво, совсем не так как на большинстве артхаусных-хрен-поймешь выставках. Еще к каждой чашке вкусного кофе, там прилагается канхвета, завернутая в листочек с маленьким стихоТворением, очень необычным и очень красивым. Когда наша компания уже уходила из кафе, кто-то из посетителей сел за рояль и начал непринужденно наигрывать джазовую мелодию. Вот какое это место!
               Нам посчастливилось снять квартиру в самом центре, к тому же еще и двухэтажную. Хозяйкой квартиры была двухметровый культурист. Вначале это совсем не предвещало беды. Кстати звали его Роланд. Когда мы уже съезжали, он тщательно проверил квартиру и с досадой всё-таки отдал нам залог. В тот момент его робкая (от слова робот) улыбка в первый раз покинула его лицо. Впереди у нас был еще целый день впечатлений, и мы почти забыли про нашего гостеприимного терминатора.                Пока не увидели надпись Paranoia на витрине магазина. Через пару минут раздался звонок. Разъяренный Роланд обвинял нас в осквернении его раковины. Он полагал, что мы разбили ее и жаждал возмездия. Мы же были уверенны в своей невиновности и пытались оставаться спокойными. Роланд убедил нас, что связан с органами. Причем не только внутренними, но и внешними. И, поэтому поклялся, что мы не уедем из Львова, не рассчитавшись с ним. На наш вопрос, к каким органам он причисляет слово жопа (простите меня ангелы за сквернословие), он не смог дать вразумительного ответа, но отметил, что нервничать мы можем начинать уже сейчас. Как сами понимаете, стоя под магазином с надписью Paranoia мы уже были обязаны это сделать. Именно по этой причине до самого вокзала в каждом суровом гражданине мы подозревали шпиона. 
              За полчаса до поезда мы решили поиграть в Патномиму (Крокодила, Слона, в каждом городе по-своему), чтобы немного развеяться. Вторым словом я загадал: паранойя. И как только девушка из нашей компании начала показывать это слово, по вокзалу раздалось объявление. Вкрадчивый женский голос просил одну из наших спутниц подойти к центральному входу, где ее настойчиво ожидают. Дело в том, что данные паспорта, все-таки попали в лапы Роланда, когда мы только заселялись. Поняв, кто нас поджидает, мы начали прятаться за стульями зала ожидания и выглядывать по очереди. И тут наш поезд прибыл на платформу. Не растерявшись, мы смешались с толпой других явно-столичных жителей и, немного поддергиваясь зашли в наше купе. фууух. все-таки он нас не достал.
Как бы там ни было, Львов всегда есть и будет одним из самых интересных городов со своим неповторимым духом, куда хочется возвращаться снова.

7 часов, 50 человек и 8 метров пришлось преодолеть мне за 2 последних дня, что бы получить заветный ключик доступа в Rzeczpospolitu.

За пол часа до открытия я весело шёл к Польскому Консульству. Добравшись, радость сменилась удивлением, а и почти сразу отчаянием. Я понял, что люди занимали места с часов 6 утра.  Очередь была размером с 2 стандартные макдональдские кассы во время обеда (Боже Мой, я меряю людей гамбургерами!). Только двигалась она: 1 человек в 15-20 минут (что же они заказывали там??). Вскоре ко мне подоспели другие участники нашей будущей поездки. Всего нас получилось 4. После первых двух часов ожидания нам стало скучно и холодно и мы решили сделать ставки. Мы ставили на то, у кого меньше всего шансов получить визу: У одного был чистый загранпаспорт: он первый раз ехал заграницу, уже не был студентом, но зато он стажировался, то есть, по сути, имел работу. Второй учился, работал, но был только в Египте. Третий не работал, но имел все остальное в излишестве. А 4 – была девушка. Бог его знает, что ей может понадобиться в Польше, подумают в посольстве.

На четвертый час мы все-таки зашли в консульство и подали документы.

Сегодня, подождав в очереди еще 2 часа, мы гордо вышли на улицу, вертя над головой бардовый паспорт с польской визой.

Приключение близится…

Осень уже полным ходом орудует в городе. Греться на солнце уже не получается. А покупаться выйдет разве что в оранжевых листьях.
И уже только призраки лета заставляют меня дописать мой трех-серийный рассказик  о том, как проходило лето на самом чёрном море Земли.

Одним из первых дел в нашей программе было повидать старых знакомых. И мы отправились к нашей кулинарной покровительнице Ливизе. Она уже третий год работала в Орджо и за это время успела поменять амплуа официантки на шаурмушницу, а потом уже и на старшую официантку, с правом покрикивать на младших офов. Как-то она рассказала мне некоторые хитрости и особенности этой работы. О вечной межусобной борьбе за столики с богатенькими Москвичами, правильной улыбке для получения жирных чаевых, плевки в салаты и слёзы от вселенской несправедливости. Этим летом наша Ливиза была уже большой птицей и можно сказать, в ее лице мы получили важную деталь в механизме этого маленького южного городка. Правда, питались мы у нее крайне редко, за что она часто обижалась.

Каждый вечер мы выходили из дома, прогуливались по базару, по набережной,и выбирали место где бы нам поесть. Потом все долго ждали, пока я наконец не напереспрашиваю новую офу  о каждом блюде, и в конце концов все равно возьму пиццу и что-то в этом роде. Поев, мы возвращались на территорию с громким названием «центральная аллея», где располагался рассадник культуры – местный кинотеатр. В меню афише мы рассматривали список фильмов, оказывавшихся зимними и осенними киевскими премьерами и, презрительно хмыкнув, возвращались на набережную. Следующим номером было познание баров. Под конец отдыха мы облюбовали одно место с каким-то незамысловатым названием, которое я уже, к счастью, забыл. Там мы забывали слова пиво, водка и коньяк, но вспоминали: «калуа», «куантро», «курасао» (не могу никак запомнить, чем они отличаются, может кто-то расскажет?), и уже полюбившиеся: самбуки, ромы и абсенты.

 Дальше был клуб. Всего в Орджо их было 2: платный, но скучноватый «Волна» (trance, house) и молодежно-веселый-бесплатный - «Камышовый Рай» (все стили музыки, но предпочтительно RnB (в случае этого клуба расшифровка: Rich? No! Bull!) В последнем клубе наблюдалось большое количество девушек (легкозаймистих – понимайте как хотите). С некоторыми мы знакомились и договаривались еще там же увидеться, а на следующий день они куда-то пропадали и на их месте появлялись новые, пострашее. Под конец отдыха это «заведение » наполнилось быками и ходить туда мы перестали. И пару слов о первом клубе «Волна»: туда мы в этом году так и не зашли. У нас остались только прошлогодние воспоминания о нем. А именно: отстраненно улыбающийся

merc_ai сидящий на втором этаже и призывно показывающий мундштук кальяна и девушки стриптизёрши, рыскающие по залу в поисках жертвы, которую они будут пытаться вытащить на сцену и раздеть сводя внимание на себе к минимуму (халтурят).

 

 
Через несколько дней мы решили попасть в славный горд Коктебель. Мы сделали это самым пафосным способом: пешком. Вышли мы часов в 12, когда солнце уже пекло "дай боже". Купленный Burn в последенем перед горами цивилизованном магазине, помог нам преодолеть 2/3 пути. Потом его действие кончилось и он жестоко бросил нас на раскаленных пляжах восточного побережья. В Коктебеле мы посетили наш любимы бар «Бубны», в котором еще в начале века сиживала русская литературная интеллигенция. А еще в этот день шли футбольные матчи. Играли украинские и русские команды. Я даже зашел в один бар и, не заметив за спиной нескольких десятков Спартаковских фанов, опрометчиво выкрикнул что-то типа: «Смотрите, ребята Спартак сливает Селтику». По гробовой тишине я понял, что сказал что-то не то и не здесь. Но вскоре Спартак отыгрался, и я победоносно скрылся. Было еще много чего интересного, но я уже не успеваю про все это рассказать, на дворе уже почти ночь.

 «Я люблю слишком многие вещи и просто чумею и зацикливаюсь, носясь от одной падающей звезды к другой. Это всё ночь, это она всё с нами проделывает».(Д.Керукак)

О вселении (не путать со Вселенной. о ней - дальше).

Отдых начинался позитивно. В обещанную квартиру мы вошли полные уверенности в нашем тихом убежище. И сразу у входа споткнулись о выставленные сумки. И сумок было 5. А кульков и пакетов было еще больше. примерно раза в два.
"Значит мы не одни" - пронеслось у всех в голове. И в следующую секунду мы услышали звук льющегося душа. "Ура! в этом году в Орджоникидзе будет вода!" И скорее всего теплая, - это стало понятно по отсутствию писков и визгов, которые обычно доносятся из ванной полной холодной воды.
"Хм, я здесь не одна!" - подумала смуглая девушка, заворачивая себя в белое полотенце. Она весело забежала в комнату и совсем не удивилась четырем неизвестным незнакомым парням лежащих на большом диване, еще совсем недавно бывшем ее кроватью, и смотрящих на нее с открытыми ртами. Ее один акцентированый "ПрИвеет" против наших четырех, и мы познакомились.
Девушку звали Полина, и была она из Москвы. А еще она была наполовину колумбийкой. И тут же угостила нас свеже-привезенным коксом, выхваченного из рук какого-то яростного колумбийского картельного барона.   Мы очень классно пообщались. Я слушал ее ipod и начал расспрашивать о Москве. Вообще я понял, что обмен плеерами ipod-ами - это новый способ общения и знакомства. ТЫ слушаешь музыку твоего нового приятеля / подруги и почти сразу понимаешь его, и знаешь, чего от него ждать. Мы говорили о учебе и работе, Орджоникидзе и Питере, озоновой дыре и South park е. Ей нравилось пиво "Біла ніч" и вино "Сухе", и мы, не долго думая, купили первое и пья(??) его, стали говорить о втором. Полина очень смешно и по-особенному произносила украинскую надпись на вине - "сухЕ", делая ударение на последний слог. Говоря о вине она почти возносила слово "Сухе" до нового бренда.
Потом вернулись ее друзья москвичи, которые сразу согласились выпить с нами еще теплой водки. А потом они уехали, оставив только ЖЖ адрес Полины.
Нам досталась пустая квартира с пьяным хозяином на балконе.
И началось самое важное - дележ спальных мест.
Я тут же занял кровать, на которой спал в прошлом году, она единственная выглядела более-менее ровной, другие положительные прилагательные, к любой кровати этой квартиры, применимы быть не могли. Моя кровать занимала стратегическую позицию - напротив телевизора, правда, находящегося в другой комнате, но н сквозянке, что компенсировало все преимущества. К тому же я был первым, кого замечала хозяйка. И первые претензии по любому поводу направлялись именно на меня: если мы спали, она будила нас и скороговоркой сообщала: "А че вы спите, вы же на море? Вы че придурки?", если мы смотрели телевизор "А че вы НЕ спите, хулиганы?" иногда она просто заходила, осматривалась и недовольно спрашивала "А где девочки? Чего вы девочек не водите?" и подозрительно топала ногой. "Чего вы не кушаете, обед же, почему вы не захватываете мир", и так далее.


Конец второй части. продолжение следует за вами.